Циферблат из спичек.В каждый час когда маленькая стрелка-зажигатель касается новой отметины,спичка загорается.
Время горит.
Может тогда поверится,что время уходит безвозвратно?

Я видела танцующего ребенка, голого,на мостовой,он вскидывал голову ,кружился поднимая свои руки вверх ,буд-то там наверху ему уже протянули руки.А вокруг пешеходы,пешеходы остановленные этим, как чем то совсем другим,чем то не настоящим,не способным на существование.
Они стояли и наблюдали за наготой,не видя что он танцует,танцует не в надежде приобрести одежду,а танцует благодаря тому что совсем оголен.

Кто то прошел мимо и не остановился,это был тот же ребенок, но повзрослевший преждевременно,позврослевший на столько ,что стал проходить мимо себя самого.

Эти часы сделаны из стекла,а я их разбила.
На полу среди осколков еще пульсировало время.Я собрала осколки ,они ведь могут ранить,острые осколки.
Время осталось на полу,оно все выстукивало, все отстукивало. Я подумала сколько же еще оно будет выстукивать ,пока не остановится совсем.Разбитое время,теперь оно считает только свое время,время своего конца.

кто то где то верует в святое,кому то эта святость нужна.
а остывшим от целомудрия и справедливости пустота.

пустота как свободное пространство,
пустота как безысходность,
пустота как отдых,
пустота как одиночество
пустота как реализованность всех удовлитворившихся запросов.

Вера отсутствие пустоты,живительная сила для обреченных,милосердие для смертельно больных,воображение для иллюзий.

Завежите мне глаза,я знаю куда пойду,мне виднее.Только зрячим кажется окружающее действительностью.Завежите мне глаза и я найду дорогу домой.
Кто то скажет слепец,он не хотел видеть,он закрыл на все глаза.

Написать бы оперу,раздать роли страждующим и пусть они заголосят,о насущном,о жизненном.
А я же сяду в тени большого раскидистого дерева и буду смотреть на мир в музыке.

Когда эти белые простыни ,запутаются в золотистости ее тонких рук.Упругих бедер узоре.Я буду счастлив.Пусть весь мир станет этой путаницей,я так хочу!

А где то там ,уже прогремела пальба.
А где то там ,кто то не понял причины.
И там же, каждый второй падал от одного выстрела.
Я стояла под ливнем и смотрела.
Те кто падал,размывались дождем в ярко красные лепестки .
А те кто стоял ,по колено окунались ,во все размытое.
Помнит ли кто, из тех кто там был о смерти?
Я только так, поняла что жива.

А на горизонте поднималось осеннее небо,
розовая полоса проглядывала через
глубину багровых туч.Я возвращалась домой с этой страшной работы,
в которой ни кто не знает кем вернется домой.

За той оградой можно помечтать, и это нечего не стоит.
Там за это платить не надо.



Зато здесь каждая мечта на вес золота.
предпочитают золото.Парадокс.

Кто позволяет себя заменить словом?
только пишущие ,которым жизнь всего лишь пища для бумаги.
Холсты,белые листья,бумажные люди.
И судьбы у них бумажные.Их можно сжечь,скомкать,стереть написанное.

Так вот, сидят они в бумажных домах и пишут,пишут,пишут.
А где то там на перегонки с временем летят их пожелтевшие листья и жадные люди голодные к слову проглатывают высказанное на ветру.Этим, вечно нужна живая бумага.

Между городами мосты.
Меж людьми пропасти.
На сером пастбище волков
Всегда найдется одна овца,мертвая.